The Life and Opinions of Vadim L.

"Люди часто жалуются, что счастливых дней выпадает мало, а тяжелых
много, - так начал я, - но, по-моему, это неверно. Если бы мы с открытым
сердцем шли навстречу тому хорошему, что уготовано нам богом на каждый день,
у нас хватило бы сил снести и беду, когда она приключится".
"Но мы не властны над своими чувствами, - возразила пасторша, - немалую
роль играет и тело! Когда человеку неможется, ему всюду не по себе". В этом
я согласился с ней. "Значит, надо считать это болезнью, - продолжал я, - и
надо искать подходящего лекарства". - "Дельно сказано, - заметила Лотта. -
Мне, например, кажется, что многое зависит от нас самих. Я это по себе знаю:
когда что-нибудь огорчает меня и вгоняет в тоску, я вскочу, пробегусь
раз-другой по саду, напевая контрдансы, и тоски как не бывало". - "Вот это я
и хотел сказать, - подхватил я. - Дурное настроение сродни лени, оно,
собственно, одна из ее разновидностей. От природы все мы с ленцой, однако
же, если у нас хватает силы встряхнуться, работа начинает спориться, и мы
находим в ней истинное удовольствие". Фредерика слушала очень внимательно, а
молодой человек возразил мне, что не в нашей власти управлять собой, а тем
более своими ощущениями. "Здесь речь идет о неприятных ощущениях, - отвечал
я, - а от них всякий рад избавиться, и никто не знает предела своих сил,
пока не испытает их. Кто болен, тот уже обойдет всех врачей, согласится на
любые жертвы, не откажется от самых горьких лекарств, лишь бы вернуть себе
желанное здоровье". Я заметил, что старик пастор напрягает слух, желая
принять участие в нашем споре; тогда я возвысил голос и обратил свою речь к
нему. "Церковные проповеди направлены против всяческих пороков, - говорил я,
- но мне еще не доводилось слышать, чтобы с кафедры громили угрюмый нрав"

"Есть повѣрье, будто волшебными средствами можно получить неразмѣнный рубль, т. е. такой
рубль, который, сколько разъ его ни выдавай, онъ все-таки опять является цѣлымъ въ
карманѣ. Но для того, чтобы добыть такой рубль, нужно претерпѣть большіе страхи. Всѣхъ
ихъ я не помню, но знаю, что, между прочимъ, надо взять черную безъ одной отмѣтины
кошку и нести ее продавать рождественскою ночью на перекрестокъ четырехъ дорогъ, изъ
которыхъ притомъ одна непремѣнно должна вести къ кладбищу.

Здѣсь надо стать, пожать кошку посильнѣе, такъ, чтобы она замяукала, и зажмурить глаза.
Все это надо сдѣлать за нѣсколько минутъ передъ полночью, а въ самую полночь придетъ
кто-то и станетъ торговать кошку. Покупщикъ будетъ давать за бѣднаго звѣрька очень много
денегъ, но продавецъ долженъ требовать непремѣнно только рубль, — ни больше, ни меньше
какъ одинъ серебряный рубль. Покупщикъ будетъ навязывать болѣе, но надо настойчиво
требовать рубль, и когда, наконецъ, этотъ рубль будетъ данъ, тогда его надо положить въ
карманъ и держать рукою, а самому уходить какъ можно скорѣе и не оглядываться. Этотъ
рубль и есть неразмѣнный или безрасходный, — то-есть сколько ни отдавайте его въ уплату
за что-нибудь, — онъ все-таки опять является въ карманѣ. Чтобы заплатить, напримѣръ, сто
рублей, надо только сто разъ опустить руку въ карманъ и оттуда всякій разъ вынуть рубль.

Конечно, это повѣрье пустое и нестаточное; но есть простые люди, которые склонны вѣрить,
что неразмѣнные рубли дѣйствительно можно добывать. Когда я былъ маленькимъ
мальчикомъ, и я тоже этому вѣрилъ."

      "Освободить человека от этого страха перед  прикосновением способна лишь
масса. Только в ней страх переходит в свою противоположность. Для этою нужна
плотная  масса, когда  тела  прижаты  друг  к  другу,  плотная  и по  своему
внутреннему состоянию, то есть когда даже не  обращаешь  внимания,  что тебя
кто-то  "теснит". Стоит однажды  ощутить себя частицей массы, как перестаешь
бояться ее  прикосновения.  Здесь  в  идеальном  случае  вес  равны.  Теряют
значение все  различия,  в  том  числе  и  различие  пола. Здесь,  сдавливая
другого, сдавливаешь сам себя, чувствуя его,  чувствуешь  себя  самого.  Вес
вдруг начинает происходить как бы  внутри одного тела.  Видимо,  это одна из
причин, почему массе присуще  стремление сплачиваться  тесней: в  основе ее
желание  как  можно  в большей степени  освободить  каждого в отдельности от
страха прикосновения. Чем плотней  люди прижаты друг  к другу, тем сильней в
них чувство, что они не боятся друг друга."

Боязнь прикосновения и ее метаморфозы

     "Ничего  так  не  боится человек, как  непонятного прикосновения.  Когда
случайно дотрагиваешься до чего-то, хочется увидеть, хочется  узнать  или по
крайней  мере  догадаться,  что   это.  Человек  всегда  старается  избегать
чужеродного  прикосновения.  Внезапное касание  ночью  или  вообще в темноте
может сделать этот страх паническим. Даже одежда не обеспечивает достаточной
безопасности:  ее так легко разорвать, так легко добраться  до твоей  голой,
гладкой, беззащитной плоти."

So do not take a bath in Jordan,
Gordon,
On the holy Sabbath on the
peaceful day-
Or you'll never go to heaven,
Gordon Macpherson,
And speaking purely as a private person
That is the place - that is the place -
that is the place for me!

"Считаете, что кто-то отнял у вас историю, переписал ее на свой лад? Уверены, что Россия – это не только балалайка с матрешкой? Можете отличить Сталина от Джугашвили? Тогда вам сюда. Выбирая величайшего героя нашей истории, участвуйте в самом грандиозном телепроекте этого года."

http://www.nameofrussia.ru/rating.html

Вечная память. +

"Maszkowski, this is a joke. It's like a mint after dinner."

"From July 15th to July 28th, the Israeli Committee Against House Demolitions (ICAHD) will host its sixth annual summer work camp in Anata. This year, we will rebuild the home of the Elayyan family, which was demolished by the Israeli authorities oin April 21, 2004.

The Elayyan Family and Home

Nadir Elayyan is a gentle 37- year old man from Anata. We met with his young family outside of his brother's home, where they have been living for the past four years. Wearing a checkered shirt, dark pants, and a look of hopeful determination, Nadir introduced us to his three- year old daughter, Biseesan, his one- year old son Mohammad, and his pregnant thirty two- year old wife, Fidaa’.

The origin of the Elayyan family is similar to that of most other families in Anata. The land has belonged to their family for generations, with the deeds filled-out in Nadir's grandfather's name dating back to the British Mandate."

(want to know more? follow the link ->)